Историческая наука как инструмент формирования новых государств

Историческая наука как инструмент формирования новых государств
 
Игорь Торбаков
 
Как известно, нации не являются вечными, вневременными образованиями. В своей знаменитой сорбоннской лекции «Que est-ce que c’est une nation?» Эрнст Ренан говорил своим слушателям: «Нации не существуют вечно. У них есть начало; у них будет и конец».
Создание наций — это всегда результат долгой и напряженной работа (зачастую подлинной борьбы!) политиков и интеллектуалов. Однако работа по созданию нации могла в одних случаях не начинаться вовсе, в других — не получить завершения, в третьих — прерываться (иногда— по нескольку раз!). В этой связи я научной литературе еще с начала XIX в. бытуют понятия «исторических» и «неисторических» наций. Как указал в свое время украинский эмигрантский историк Лысяк-Рудницкий, различие между «историческими» и «неисторическими» нациями, впервые теоретически осмысленное Гегелем, приобрело самостоятельное значение в юридической и административной практике империи Габсбургов.
Во время революции 1848 г. эти термины уже встречались в публицистической литературе. В соответствии с точкой зрения, господствующей в современных гуманитарных науках, решающим фактором существования так называемых исторических наций является сохранение (несмотря на возможную утрату независимости) репрезентативного ведущего слоя — элиты — как носителя политического и национального сознания, а также «высокой» культуры. К неисторическим же относятся те нации, который утратили (либо никогда не имели) репрезентативный класс и были сведены до состояния этнической массы с невысоким национальным сознанием и преимущественно плебейской культурой. (1) Так, известный специалист по национальному вопросу в Габсбургской монархии Роберт Канн делит народы Австро-Венгрии на две категории: «национальные группы с самостоятельной национальной историей» и «национальные группы без самостоятельной национальной истории». К первой группе он относит немцев, венгров, чехов, поляков, хорватов и итальянцев; ко второй - словаков, сербов, словенцев, румын и русинов (украинцев). Английский историк Хью Сетон-Уотсон также проводит различие между «старыми сформировавшимися нациями» Западной Европы и так называемыми «новыми нациями» Центральной и Восточной Европы.
Между национализмом «исторических» и «неисторических» нации наблюдается существенная разница. Особенно выпукло она проявляется в их отношении к прошлому— к истории. Как отмечал один из крупнейших специалистов в области теории национализма Ганс Кон, «национализм на Западе возник в стремлении создать нацию в условиях политической действительности и борьбы настоящего без особо сентиментального отношения к прошлому. Националисты в Центральной и Восточной Европе часто создавали — из мифов прошлого и мечтаний о будущем — идеальное Отечество, тесно соединенное с прошлым, лишенное каких-либо непосредственных связей с настоящим и долженствующее стать политической реальностью когда-нибудь в будущем».
Таким образом, историография становилась одним из непосредственных инструментов создания — «выдумывания», если угодно, — новых наций. Поэтому нет ничего удивительного — а вернее, как остроумно заметил современный украинский исследователь Сергей Плохий, есть даже определенная тирания истории — в том, что «отцами-основателями» многих неисторических наций были именно историки. Достаточно вспомнить словака Шафарика, чеха Палацкого, серба Караджича, хорвата Гая. В этом же ряду — имя украинца Грушевского.
Чтобы оценить чрезвычайно важный вклад Михаила Сергеевича Грушевского в создание украинской нации (национальной идентичности), необходимо вспомнить, что на протяжении всего XIX в. и вплоть до начала XX в. Украина рассматривалась частью России как с лингвистической и этнокультурной, так и с исторической точки зрения. Такая историографическая традиция была заложена еще московскими летописцами и впоследствии закреплена мэтрами русской исторической науки Карамзиным, Соловьевым и Ключевским. В несколько упрощенной, но зато афористичной манере она была сформулирована Белинским: «Малороссия никогда не была государством, следовательно, и истории, в строгом значении, не имела. История Малороссии есть не более как эпизод из царствования царя Алексея Михайловича <...> История Малороссии — это побочная река, в большую реку русской истории». Статья Грушевского «Традиционная схема «русской» истории и проблема рациональной организации истории восточного славянства», опубликованная в 1904 г., и первые тома его фундаментальной «Истории Украины-Руси» оказали поистине революционное воздействие и на украинскую историографию, и на формирование украинской национальной идентичности. Как отмечает историк Зенон Когут, «Грушевский заменил парадигму, в которой украинцы не играли практически никакой роли в истории — даже на своей собственной территории, — на парадигму, в которой у них было древнее прошлое». Дав своему народу историю, которая отличала бы его от других народов — прежде всего русского, — Грушевский положил начало процессу трансформации неисторической этнографической массы в историческую украинскую нацию. (2)
Скачать весь документРазмер файла
history.doc60 кб