Не для учебников

 
ВОЙНА НЕ ДЛЯ УЧЕБНИКОВ…
(разговор о фактах, концепциях, эмоциях)
 
Почему-то (не только потому, что заметки http://www.granik.net/node сейчас не доступны ни с какой активной ссылки сайта) захотелось добавить эту статью именно в блог. Наверное, в силу ее дискуссионности и провокационности. Беседа, где каждый из оппонентов уважает мнение другого, хотя в корне с ним не согласен. Этакий интеллектуальный пинг-понг, где каждый из участников остался при своем – а слушатель (читатель) -  существует в поле пересечения разных точек зрения, между двумя Мировоззрениями, и может обрести  третье, свое.
 
-------------------------------------------------------------------------------------------------
 
ВОЙНА НЕ ДЛЯ УЧЕБНИКОВ
Эхо Москвы / Не так / Сб, 03.05.2008
Ведущие :       Сергей Бунтман
Гости :            Елена Съянова
 
С. БУНТМАН: Добрый день! Сергей Бунтман у микрофона. Начинаем очередную передачу «Не так» совместно с журналом «Знание - сила». Сегодня Елена Съянова не в записанном виде, не с «Маленькими трагедиями», а с одной большой – «Война не для учебников». О войне мы будем сегодня говорить, в начале мая. Елена Съянова, добрый день.
 
Е. СЪЯНОВА: Добрый день.
 
С. БУНТМАН: Вопросы, кстати говоря, более или менее толковые нам заданы. Что такое может быть «война не для учебников». Вообще учебники – вещь странная. В очередной раз вспоминаем замечательную книгу Марка Ферро, который уже много лет назад обобщил, как изучают историю в разных странах, как преподают детям историю в разных странах. Это очень поучительная книга, интереснейшая. Я думаю, что сейчас основная дискуссия идет вокруг учебников. Мне кажется, что основная дискуссия должна быть вокруг ведения истории, ведения той же самой Второй мировой войны. И дискуссия должна быть предметной. Вот кстати, Лена, должен сказать слушателям, что пока у нас тут была битва лапифов с кентаврами по поводу компенсаций, по поводу долгов людям (с Сергеем Александровичем Марковым у нас была программа «Клинч»). У нас есть великая «контркатынь»: судьба военнопленных красноармейцев в 20-21-м годах после польской кампании. Одни говорят: надо бы изучить. Другие: нет, не надо. Выступают примечательные исследователи. Аман Тулеев, например, со статьями говорят: вот, они там погубили. Во-первых, открыты с 1991 года польские архивы для всех российских историков. Оказывается, пока мы здесь спали и проявляли лень и нелюбопытство, вышел такой том в городе Санкт-Петербурге, в частности, совместных исследований польских и российских. 912 страниц в этом томе материала. Можно сказать, что в основном проблема исчерпана, потому что собрались, сели и стали изучать. Получается очень трагическая история; «контркатынь» не получается. Пришли к совместным выводам, выяснили судьбу большинства военнопленных, как бы сложно это ни было. Вот! Можно же постараться. Не знаю, есть ли такие старания по поводу Второй мировой войны, но они, как и та книжка, например, застревают на каком-то уровне сознания, на определенном уровне людей, исследователей, тех, кто непредвзято смотрит. Вот так мне кажется.
 
Е. СЪЯНОВА: Вот Вы говорите: «проблема в правильном ведении дискуссии, в правильных подходах». А нет таких критериев. Пока общество расколото, пока есть разные идеологии, пока идет сшибка этих идеологий, все будет выплескиваться в школу. Мы никуда от этого не денемся. Вопрос в том, насколько нужно и нужно ли изолировать школу (естественно, с ее учебниками) от всего, что не устаканилось еще в обществе. То есть от дискуссий, которые ведутся взрослыми. Все-таки нужно учитывать (мы с вами все-таки оканчивали педагогический вуз, возрастную психологию проходили), что психика ребенка отличается от психики взрослого. Может быть, надо поступать в школах так, как поступили в гимназии, где учился мой сын. Им рассказывали историю ни нивелированную, ни сглаженную, ни гламурную – им рассказывали очень страшные вещи, но перед этим у них был небольшой курс философии.
 
С. БУНТМАН: Это старшие классы?
 
Е. СЪЯНОВА: Не совсем. Это восьмой класс.
 
С. БУНТМАН: Но это все-таки восьмой класс.
 
Е. СЪЯНОВА: Дети слышали такое понятие, как «стрессовая ситуация». Их просто вернули к первоисточнику – к Ясперсу – и ввели понятие «пограничная ситуация». То есть объяснили что такое «ломка шифра», что происходит с человеком. И объяснили простым (все-таки достаточно простым для четырнадцатилетнего человека) языком: что происходит с человеком в пограничной ситуации, как он выламывается из этой бестолковой, с его точки зрения, вне всяких законов идущей обыденности, как он вламывается в какие-то иные сферы, прежде всего внутри самого себя
 
С. БУНТМАН: А что это дало для истории?
 
Е. СЪЯНОВА: Им объяснили, почему люди совершают подвиги и что такое подвиг, его психологическую подоплеку. Я помню, что я специально принесла этот кусочек текста, и этот текст зачитывали им в восьмом классе. Вот послушайте. Это, чтобы было понятно, воспоминания одного из наших легендарных разведчиков. Это – первый год его. Он тогда только первый раз попал в плен. Потом у него будет масса перипетий в жизни, он совершит пять побегов. Но это – самое начало. Он был совсем молоденьким мальчишкой.
 
 
 
Люди не ели уже несколько дней. И, учуяв этот запах – запах конины – лавиной бросились, сметая на своем пути ограждения. Голыми руками прямо их

Оставить комментарий

Защита от спама
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
3 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. То есть для 1+3, введите 4.