Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни

 
Солженицын А.
Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни
1
Блаженный Августин написал однажды: "ЧТО ЕСТЬ ГОСУДАРСТВО БЕЗ СПРАВЕДЛИВОСТИ? БАНДА РАЗБОЙНИКОВ". Разительную верность такого суждения, я думаю, охотно признают очень многие и сегодня, через 15 веков. Но
заметим приём: на государство расширительно перенесено этическое суждение
о малой группе лиц.
По нашей человеческой природе мы естественно судим так: обычные
индивидуальные человеческие оценки и мерки применяем к более крупным
общественным явлениям и ассоциациям людей - вплоть до целой нации и
государства. И у разных авторов разных веков можно найти немало таких
перенесений.
Однако социальные науки чем новее, тем строже запрещают нам такие
распространения. Серьезными, научными теперь признаются лишь те
исследования обществ и государств, где руководящие приемы - экономический,
статистический, демографический, идеологический, двумя разрядами ниже -
географический, с подозрительностью - психологический, и уж совсем
считается провинциально оценивать государственную жизнь этической шкалой.
А между тем люди, живя общественными скоплениями, нисколько не перестают
быть людьми и в скоплениях не утрачивают (лишь огрубляют, иногда
сдерживают, иногда разнуздывают) всё те же основные человеческие
побуждения и чувства, всем нам известный спектр их. И трудно понять эту
надменную грубизну современного направления социальных наук: почему оценки
и требования, так обязательные и столь применимые к отдельным людям,
семьям, малым кружкам, личным отношениям - уж вовсе сразу отвергаются и
запрещаются при переходе к тысячным и миллионным ассоциациям? На такое
распространение никак не меньше оснований, чем из грубого экономического
процесса выводить сложное психологическое поведение обществ. Барьер
переноса во всяком случае ниже там, где сам принцип не перерождается, не
требует рожденья живого из мертвого, а лишь распространения себя на
бОльшие человеческие массы.
Такой перенос вполне естественен для религиозного взгляда: не может
человеческое общество быть освобождено от законов и требований,
составляющих цель и смысл отдельных человеческих жизней. Но и без
религиозной опоры такой перенос легко и естественно ожидается. Это очень
человечно: применить даже к самым крупным общественным событиям или
людским организациям, вплоть до государств и ООН, наши душевные оценки:
благородно, подло, смело, трусливо, лицемерно, лживо, жестоко,
великодушно, справедливо, несправедливо... Да так все и пишут, даже самые
крайние экономические материалисты, ибо остаются же людьми. И ясно: какие
чувства преимущественно побеждают в людях данного общества - те и
окрашивают собой в данный момент всё общество и становятся нравственной
характеристикой уже всего общества. И если нечему доброму будет
распространиться по обществу, то оно и самоуничтожится или оскотеет от
торжества злых инстинктов, куда б там ни показывала стрелка великих
экономических законов.
И всегда открыто для каждого, даже неученого, и представляется весьма
плодотворным: не избегать рассмотрения общественных явлений в категориях
индивидуальной душевной жизни и индивидуальной этики.
Мы здесь попытаемся сделать так лишь с двумя: раскаянием и самоограничением.
2
Труден ли, легок ли вообще этот перенос индивидуальных человеческих
качеств на общество - он труден безмерно, когда желаемое нравственное
свойство самими-то отдельными людьми почти нацело отброшено. Так - с
раскаянием. Дар раскаяния, может быть, более всего отличающий человека от
животного мира, глубже всего и утерян современным человеком. Мы повально
устыдились этого чувства, и всё менее на Земле заметно его воздействие на
общественную жизнь. Раскаяние утеряно всем нашим ожесточенным и суматошным
веком.
Скачать весь документРазмер файла
jizn.doc218 кб