Гуманитарные основания истории как процесса

Гуманитарные основания истории как процесса
Ильин В.В. д.ф.н., профессор МГУ им. М.В. Ломоносова.
 
Как творится история? Капитальный вопрос дополним уточняющими
непосредственно? Самовольно? Прямо? Лобовые положительные ответы не
снимают проблем, ибо ввиду своей нерефлективности не могут быть
вдохновительными. Придумывание характера нашего вершения истории
наводит на наполняющий душу сомнениями, разъедающий благополучие
безмятежного состояния мысли вывод о неавтоматичности актов
жизнеисторического творчества. Очевидно, суть в том, что объeм
конкретного рутинного жизнетока истории не исчерпывает, не
покрывает. Чeтко фиксируемый разрыв между персональными историями и
имперсональной историей, снимающей частности лиц универсального
процесса, влечeт понимание: история - нечто большее позитивного
самотeка эмпирически данной жизни. Одно дело явные перипетии лиц,
иное дело - их скрытые функции в жизнеисторическом творчестве.
Драматургия истории, превосходя вопросы судьбы отдельных, пускай,
выдающихся персонажей, актуализирует вопросы судеб человечества,
государств, наций.
В каком смысле перспективы человечества - в руках людей; перспективы
государств - в руках правительств; перспективы наций - в руках
народов? Люди не живут интересами человечества; правительства
пренебрегают интересами государств; народы отчуждены от интересов
наций. Что в итоге? Отсутствие моста от эгоистичного (едва не
шкурного), обозримого, вычислимого дела разноплановых исторических
лиц к жизнереализующемуся делу истории в целом.
Подытожим. Происходящее в истории "значимо". Между тем в сцеплeнных
с разномастными лицедеями локальными жизнетоками бытия "значения"
(некоей избыточной относительно тщеты и нищеты обстояний
"метафизики") не найти. В известной мере оно надситуативно,
сверхэмпирично. Отсюда практикуемое некоторыми допущение
расширяющего онтологию истории транспозитивного еe измерения (типа
"хитрости" мирового разума), существо которого, однако, в
рациональном дискурсе не выразимо.
Возникает сложность, связанная с выработкой адекватных представлений
как исторической онтологии, так и способов еe концептуального
воссоздания. Оппозиции "историй - истории", "перипетий - судьбы",
"эгоистического - функционального", "личностного - державного" и т.
п. навевают идею многослойности онтологии истории, а именно: за
рядовой бессмыслицей, хаосом наличного самотeка жизни, за механизмом
собственных забот, случайностью черт персонального бывания
располагается нечто сущностное.
Каково оно, это - "нечто" и как его выразить языком теории?
Обращаем внимание буквально на головоломный характер подлежащей
разрешению задачи: под рациональный дискурс требуется подвести
сущность едва уловимую, в терминах ratio едва воплотимую. В
поэтических, теологических контекстах в избытке модели, подобно
"музыки бытия" (Блок), "телеологического тепла" (Мандельштам),
"царства божия", "рока", "фатума", "провидения" и т. д., - на
решение данной задачи нацеленные.
Но приближает ли к решению метафорическое движение в вечном,
задающее соответствующее сопричастие осваемому предмету посредством
тропного слога, чувственного наития? Вопрос, скорее всего,
риторический. Сказанное обостряет постановку: возможно ли
эксплицировать ресурсами ratio идею многосоставности исторической
(социально-державной) реальности, лишeнной явленческих форм и
поднятой до высот судьбических? На наш взгляд, в этом нет ничего
невозможного.
Скачать весь документРазмер файла
procts.doc85.5 кб