Опыт исторической феноменологии

Андрей Юрганов

ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОЙ ФЕНОМЕНОЛОГИИ

Юрганов Андрей Львович — доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ). Ср. метод истории.

Историческая феноменология — направление современных исследований, проявившееся в области медиевистической русистики. Оно стало с некоторых пор весьма дискуссионной сферой, в которой обнажаются различные спорные вопросы исторического познания.

О феноменологии как о возможной парадигме исторического познания в отечественной науке стали писать относительно недавно. О. М. Медушевская и М. Ф. Румянцева обратили внимание на то, что «если мы признаем инвариантность исторического прошлого, его осуществленность в определенных формах, то это заставляет нас сделать прошлое объектом исторического познания, а генеральным методом такого познания — все более и более точное моделирование этого единственно возможного прошлого. Если же историческое прошлое есть совокупность его восприятий в сознании действовавших в этом прошлом людей, то объект исторического познания есть то, в чем это сознание и порожденное им действие объективизировалось, то есть исторический источник (продукт культуры, в отличие от продукта природы), определяемый как реализованный продукт человеческой психики... И отсюда в целом разные задачи двух указанных подходов. Если в гегельяно-марксистской парадигме основная задача — объяснить историческую действительность, то в феноменологической — понять человека прошлого и через него окружающий его мир» 1. Казалось бы, такое сопоставление не может вызывать никаких возражений. Однако если заменить феноменологическую парадигму на антропологическую, то окажется, что и с точки зрения исторической антропологии следует понимать человека через окружающий его мир, а «реализованные продукты» человеческой деятельности видеть в «остатках» прошлого. В чем же специфика именно исторической феноменологии? В поисках оснований Медушевская и Румянцева обратились к творчеству выдающегося историка и методолога, А. С. Лаппо-Данилевского, которое по мнению исследователей, представляло собой «феноменологическое направление, гносеологически восходящее к Канту». Авторы считают, что феноменология отлична от позитивизма, неопозитивизма и постмодернизма, правда, специально не объясняют эти различия.

Заслугой Медушевской и Румянцевой можно считать саму постановку этой проблемы и точную оценку историографической ситуации, в которой обнаружился методологический сдвиг в сторону признания в историческом источнике «реализованного продукта человеческой психики». Вероятно, труды Лаппо-Данилевского в самом деле дают некоторые основания для таких утверждений. Но трудность идентификации феноменологии заключается в том, что историко-философские воззрения ученого были значительно шире некоторых декларируемых постулатов. А потому неизбежен вопрос уже методического свойства, — достаточно ли одного признания историком «чужой одушевленности», чтобы говорить о том, что обширный и разнообразный комплекс идей Лаппо-Данилевского нашел свое полное выражение именно в феноменологии? Ведь «чужую одушевленность» de facto признавали и другие историки.

Для Лаппо-Данилевского «главный объект» исторической науки — «целостная действительность». «Предел» этой действительности — «мировое целое». «Вообще, рассуждая об истории человечества, историк прежде всего характеризует его некоторым реальным единством его состава: человечество состоит из индивидуальностей, способных сообща сознавать абсолютные ценности, что и может объединять всех; по мере объединения своего сознания человечество все более становится «великой индивидуальностью», она стремится опознать систему абсолютных ценностей и осуществить ее в истории, воздействуя таким образом и на тот универсум, частью которого она оказывается; такое воздействие предполагает, однако, наличность цели, общей для всех по своему значению, существование общей воли и проявление объединенной и организованной деятельности членов целого, созидающих культуру человечества, разумеется, в зависимости от той мировой среды, в которой им приходится действовать» 2. «Возрастающая взаимозависимость» между частями человечества, о которой писал Лаппо-Данилевский, скорее черта новейшего времени, чем фундаментальное свойство человечества, а потому историку-медиевисту поневоле приходится говорить больше о различиях в мировосприятии различных этноконфессиональных сообществ, чем о тенденции к единству. Лаппо-Данилевский, не чуждый анализу собственной душевной жизни, тем не менее специально не рассматривал проблему субъективности историка, его пристрастности, и получилось, что ученый, олицетворение некоей объективности, движется через исследование источников к «целостной реальности».

Скачать весь документРазмер файла
opit.doc133 кб