"Истоки". Вводная глава

А. Янов
"ИСТОКИ". ВВОДНАЯ ГЛАВА
ВВЕДЕНИЕ
Сентябрь-октябрь 2000 года посвятил я обсуждению в Москве своей незадолго до того опубликованной книги "Россия против России: Очерки истории русского национализма. 1825-1921". (1) Тем более казалось мне такое обсуждение важным, что написана книга в жанре, если можно так выразиться, предостережения.

В книге больше 350 страниц, но если бы я попытался дать читателю представление о ней в двух фразах, звучали бы они, наверное, так. "Нынешним своим беспримерным упадком обязана российская культурная элита тому, что после разгрома в 1825 году декабризма предшественники ее, изменив завету Петра, объявили Россию отдельной, принципиально неевропейской цивилизацией, по сути противопоставив ее Европе. Сейчас, когда в очередной раз предстоит России выбор исторического пути, не повторите ошибку своих предшественников".

Я понимаю, что две выжатые досуха фразы крадут у мысли и сложность аргументации и живость реальных деталей. Но по крайней мере читатель теперь знает, о чем был спор.

РЕАКЦИЯ ВЫСОКОЛОБЫХ
А был он большой и трудный. В итоге, сколько я могу судить, большинство собеседников в многочисленных аудиториях, к которым я обращался, - и в дюжине академических институтов и семинаров, и в печати, и в радиодискуссиях, и даже по телевидению - со мной не согласилось. И вовсе не потому, что подвергло сомнению достоверность приведенных в книге фактов или серьезность аргументов. Напротив, книга вроде бы всем, включая самых яростных оппонентов, понравилась.

Разногласия уходили куда глубже. Большинство собеседников отказались представить себе Россию органической и неотъемлемой частью Европы.

Соображения были самые разные - от тривиальных до высоко рафинированных. Одни, например, недоумевали по поводу того, как нелепо выглядел бы российский слон в тесной посудной лавке Европы, которую еще Константин Леонтьев пренебрежительно назвал когда-то всего лишь "атлантическим берегом великого Азиатского материка". Другим казалось унизительным, что "народу-богоносцу" следует стремиться в душную, приземленную, бездуховную Европу.

Третьи цитировали того же Леонтьева, завещавшего, совсем даже наоборот, что "России надо совершенно сорваться с европейских рельсов и выбрав совсем новый путь, стать во главе умственной и социальной жизни человечества". Или современного московского философа (Вадима Межуева), уверенного, что "Россия, живущая по законам экономической целесообразности, вообще не нужна никому в мире, в том числе и ей самой". Ибо не страна она вовсе, но "огромная культурная и цивилизационная идея".

Ну как с этим спорить? Тут ведь не столько аргументы, сколько гордость и уязвленное самолюбие говорили. Куда денешься, ответил я на цитаты цитатой. Не знаю, почему она мне запомнилась.

Итальянка Александра Ричи саркастически описывала такие же, примерно, речи немецких тевтонофилов времен, если память мне не изменяет, поражения Германии в первой мировой войне. И звучали они так: "Германские девственницы девственнее, германская преданность самоотверженнее и германская культура глубже и богаче, чем на материалистическом Западе и вообще где бы то ни было в мире".

Пожалуйста, не забудьте, комментировал я цитату, во что обошлись Германии эти высокопарные речи, это, говоря словами Владимира Сергеевича Соловьева, "национальное самообожание". Не пришлось ли ей пережить три (!) национальные катастрофы на протяжении одного ХХ века - в 1918, в 1933 и в 1945-м? И горьким был для нее хлеб иностранной оккупации.
 

Скачать весь документРазмер файла
istoki.doc127.5 кб