Историческая наука как инструмент формирования новых государств

Историческая наука как инструмент формирования новых государств
 
Игорь Торбаков
 
Как известно, нации не являются вечными, вневременными образованиями. В своей
знаменитой сорбоннской лекции «Que est-ce que c’est une nation?» Эрнст Ренан
говорил своим слушателям: «Нации не существуют вечно. У них есть начало; у них
будет и конец».
 
Создание наций — это всегда результат долгой и напряженной работа (зачастую
подлинной борьбы!) политиков и интеллектуалов. Однако работа по созданию нации
могла в одних случаях не начинаться вовсе, в других — не получить завершения, в
третьих — прерываться (иногда— по нескольку раз!). В этой связи я научной
литературе еще с начала XIX в. бытуют понятия «исторических» и «неисторических»
наций. Как указал в свое время украинский эмигрантский историк Лысяк-Рудницкий,
различие между «историческими» и «неисторическими» нациями, впервые теоретически
осмысленное Гегелем, приобрело самостоятельное значение в юридической и
административной практике империи Габсбургов.
Во время революции 1848 г. эти термины уже встречались в публицистической
литературе. В соответствии с точкой зрения, господствующей в современных
гуманитарных науках, решающим фактором существования так называемых исторических
наций является сохранение (несмотря на возможную утрату независимости)
репрезентативного ведущего слоя — элиты — как носителя политического и
национального сознания, а также «высокой» культуры. К неисторическим же
относятся те нации, который утратили (либо никогда не имели) репрезентативный
класс и были сведены до состояния этнической массы с невысоким национальным
сознанием и преимущественно плебейской культурой. (1)Так, известный специалист
по национальному вопросу в Габсбургской монархии Роберт Канн делит народы
Австро-Венгрии на две категории: «национальные группы с самостоятельной
национальной историей» и «национальные группы без самостоятельной национальной
истории». К первой группе он относит немцев, венгров, чехов, поляков, хорватов и
итальянцев; ко второй - словаков, сербов, словенцев, румын и русинов
(украинцев). Английский историк Хью Сетон-Уотсон также проводит различие между
«старыми сформировавшимися нациями» Западной Европы и так называемыми «новыми
нациями» Центральной и Восточной Европы.
 
Между национализмом «исторических» и «неисторических» нации наблюдается
существенная разница. Особенно выпукло она проявляется в их отношении к
прошлому— к истории. Как отмечал один из крупнейших специалистов в области
теории национализма Ганс Кон, «национализм на Западе возник в стремлении создать
нацию в условиях политической действительности и борьбы настоящего без особо
сентиментального отношения к прошлому. Националисты в Центральной и Восточной
Европе часто создавали — из мифов прошлого и мечтаний о будущем — идеальное
Отечество, тесно соединенное с прошлым, лишенное каких-либо непосредственных
связей с настоящим и долженствующее стать политической реальностью когда-нибудь
в будущем».
 
Таким образом, историография становилась одним из непосредственных инструментов
создания — «выдумывания», если угодно, — новых наций. Поэтому нет ничего
удивительного — а вернее, как остроумно заметил современный украинский
исследователь Сергей Плохий, есть даже определенная тирания истории — в том, что
«отцами-основателями» многих неисторических наций были именно историки.
Достаточно вспомнить словака Шафарика, чеха Палацкого, серба Караджича, хорвата
Гая. В этом же ряду — имя украинца Грушевского.
Скачать весь документРазмер файла
nauka.doc55.5 кб