Социализм, его пророчества и их реализация

Диктатура импотентов.

Социализм, его пророчества и их реализация
 
Иван Солоневич.
 
 
Еще Ф. Достоевский горько жаловался на то, что иностранцы никак не
могут понять Россию и русский народ. Эти жалобы мне кажутся несколько
наивными: что же требовать от иностранцев, если ни России, ни русского
народа не понимала та русская интеллигенция, которая, в частности, служила
единственным источником и для всей иностранной информации? Та русская
интеллигенция, которая, по ее же собственному традиционному выражению,
"оторвалась от народа", стала "беспочвенной", оказалась по другую сторону
"пропасти между народом и интеллигенцией". Та интеллигенция, которая веками
"свергала самодержавие царей" для того, чтобы оказаться лицом к лицу с
"неожиданностью" товарища Сталина.
Эта книга не претендует ни на какую "научность" -- после научностей
гегелей и марксов термин научность принимает явно скандальный оттенок. Но на
некоторую долю здравого смысла эта книга все-таки претендует. С точки зрения
простого здравого смысла, в истории НЕТ и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ никаких
случайностей: здесь все развивается по закону больших чисел. И
"неожиданность" существует только для людей, которые не ожидали, ибо не
знали. Так, разгром на Востоке был для немцев неожиданностью -- потому, что
военного прошлого России они: а) не знали и б) не хотели знать.
Коммунистические партии и пятые колонны явились неожиданностью для людей, не
знавших политического прошлого России. Давайте исходить из той точки зрения,
что все то, что совершилось и совершается в Европе и в России, не есть
случайность и не должно было бы быть неожиданностью. Что все это закономерно
выросло из прошлого -- вся та жуть и все те безобразия, которые творятся и в
России, и в Европе.
Сейчас Россия стала страной самой классической революции во всей
истории человечества. Великая французская революция кажется только детской
игрой. Угроза коммунизма нависла над всем миром -- от Берлина до Явы и от
Нанкина до Пенсильвании. Война между коммунизмом и всем остальным
человечеством неизбежна абсолютно. Возможно, что эта книга не успеет
появиться на свет до начала этой войны. В этой войне человечество может
наделать точно таких же ошибок, какие наделали Наполеон и Гитлер, и
очутиться лицом к лицу с одинаково неприятными неожиданностями. Их лучше бы
избежать. Ибо при мировой победе коммунизма, хотя бы и русского, всем
порядочным людям мира, хотя бы и русским, не останется ничего, кроме
самоубийства. Непорядочные, вероятно, найдут выход: будут целовать следы
копыт гениальнейшего и получат за это паек первой категории. Как сейчас
получают в восточной зоне "сталинские пакеты", -- для немецкого патриотизма
это тоже, вероятно, явилось "неожиданностью".
Для того, чтобы хоть кое-как понять русское настоящее, нужно хоть
кое-как знать русское прошлое. Мы, русская интеллигенция, этого прошлого НЕ
ЗНАЛИ. Нас учили профессора. Профессора частью врали сознательно, частью
врали бессознательно. Их общая цель повторяла тенденцию петровских реформ
начала XVIII века: европеизацию России. При Петре философской базой этой
европеизации служил Лейбниц, при Екатерине -- Вольтер, в начале XIX века --
Гегель, в середине -- Шеллинг, в конце -- Маркс. Образы, как видите, не были
особенно постоянными. Политически же "европеизация" означала революцию.
Русская интеллигенция вообще, а профессура в частности, работала на
революцию. ЕСЛИ бы она хоть что-нибудь понимала и в России, и в революции,
она на революцию работать бы не стала. Но она не понимала ничего: ее
сознание было наполнено цитатами немецкой философии. Как показала практика
истории, немецкая философия тоже не понимала ничего. Так что слепой вел
глухого, и оба попали в одну и ту же яму, кое-как декорированную
"сталинскими пакетами" в Берлине и Москве и CARE-пакетами в Мюнхене. Сидя в
этой яме, обе профессуры продолжают заниматься все тем же -- пережевыванием
цитат.
Скачать весь документРазмер файла
diktatura.doc627.45 кб