История России - становление, развитие, историки

История России - становление, развитие, историки и конценции истории
 
Научная категория - теория исторического процесса (или теория изучения) определяется предметом изучения и представляет собой логическую цепочку причинно-следственных связей, в которую вплетены конкретные факты истории. Теории являются стержнем всех исторических трудов независимо от времени их написания.
 
Мировоззрение летописцев — первых историков — было религиозным. История государства и общества истолковывалась как осуществление божественного замысла, воздаяние людям за добродетели и наказание за грехи. В летописях история государства тесно переплетена с религией — христианством. Возникновение государства связано с принятием христианства в Киеве в 988 году, а затем с перенесением религиозных и государственных центров во Владимир (местонахождение митрополита), в Москву (местонахождение митрополита и патриарха). С этих позиций история общества рассматривалась как история государства, основой которого являлось христианство — православие. Расширение государства и распространение христианства были неразрывно связаны друг с другом. Со времен летописцев историческая традиция стала делить население Восточной Европы и Сибири на «наших» — православных и «нена­ших» — иноверцев.
 
Мысль об особом пути России, отличном от западных и восточных стран, была сформулирована на рубеже XV—XVI вв. старцем Елеазарова монастыря Филофеем — это было учение «Москва — Третий Рим». Согласно этому учению, Первый Рим — Римская империя — пал в результате того, что его жители впали в ересь, отказались от истинного благочестия. Второй Рим — Византия — пал под ударами турок. «Два Рима пали, а третий стоит, четвертому не бы­вать», — писал старец Филофей. Отсюда становилась ясной мессианская роль России, призванной сохранить истинное христианство, утраченное в других странах, указать путь развития всему остальному миру. В XVIII веке российские историки под влиянием западных историков перешли на позиции всемирно-исторической теории изучения, рассматривая российскую историю как часть мировой. Однако мысль об особом, отличном от западно-европейского, развитии России продолжала существовать в русском обществе. Она нашла свое вопло­щение в теории «официальной народности», основы которой были сформулированы в 30-е гг. XIX века министром народного просвещения России графом С.С. Уваровым. Суть ее в том, что, в отличие от Европы, общественная жизнь России базируется на трех основопо­лагающих принципах: «Самодержавие, православие, народность».
 
Впечатление разорвавшейся бомбы произвело «философическое» письмо П.Я. Чаадаева, опубликованное в 1836 г. в журнале «Телескоп». Он усматривал главное отличие в развитии Европы и России в их религиозной ос­нове — католичестве и православии. В Западной Европе он видел хранителя христианского мира, Россию же воспринимал как страну, стоящую вне мировой истории. Спасение России П.Я. Чаадаев видел в скорейшем приобще­нии к религиозно-католическим началам западного мира.
 
Письмо оказало огромное влияние на умы интеллигенции, положило начало спорам о судьбах России, появлению в 30—40-х гг. XIX века течений «западников» — сторонников всемирно-исторической теории — и «славянофилов» — сторонников локально-исторической теории.
 
Западники исходили из концепции единства человеческого мира и считали, что Западная Европа идет во главе мира, наиболее полно и успешно осуществляя принципы гуманности, свободы и прогресса, и указывает путь всему остальному человечеству. Задача России, отсталой, неве­жественной страны, которая лишь со времени Петра Великого вступила на путь культурного1 общечеловеческого развития — как можно скорее изжить косность и азиатчину и, примкнув к Европейскому Западу, слиться с ним в одну культурную общечеловеческую семью.
 
Локально-историческая теория изучения получила значительное распространение в середине и второй половине XIX века. Представители этой теории, славянофилы и народники, считали, что не существует единой общечеловеческой общности, а следовательно, единого пути развития для всех народов. Каждый народ живет своей «самобытною» жизнью, в основе которой лежит идейное начало, «народный дух». Для России такими началами являются православная вера и связанные с ней принципы внутренней правды и духовной свободы; воплощением этих начал в жизни является крестьянский мир, община, как добровольный союз для взаимной помощи и поддержки.
 
По мнению славянофилов, западные принципы формально-юридической справедливости и западные организационные формы чужды России. Реформы Петра I, считали славянофилы и народники, повернули Россию с естественного пути развития на чуждый ей западный путь.
 
С распространением на рубеже ХIX—XX веков в России марксизма всемирно-историческая теория изучения вытеснила локально-историческую. После 1917 г. одна из ветвей всемирно-исторической теории — материалистическая — стала официальной. Была разрабо­тана схема развития общества, исходящая из теории об­щественно-экономических формаций. Материалистическое направление всемирно-исторической теории дало новую трактовку места России во всемирной истории. Она рас­ценила Октябрьскую революцию 1917 г. как социалистическую, а строй, установившийся в России, как социализм. Согласно К. Марксу, социализм — это общественный строй, который должен прийти на смену капитализму. Следовательно, Россия автоматически превращалась из отсталой европейской страны в «первую в мире страну победившего социализма», в страну, «указывающую путь развития всему человечеству».
 
Часть российского общества, которая оказалась в эмиграции после событий 1917—1920 гг., придерживалась религиозных воззрений. Ряд исторических трудов, осмысливавших события в русле религиозной теории, принадлежит генералу П.Н. Краснову. Его взгляд на события 1917 года и последовавшие за ним был взглядом православного верующего, корнем проблем для которого была «потеря Россией Бога», то есть забвение христианских ценностей и греховные искушения. Другой генерал, А.И. Деникин, свой труд о гражданской войне прямо назвал «Очерки русской смуты».
 
Интертипные отношения 76
Ассиметричные отношения 78
Общие выводы для нашего исследования 79
ВОЗВРАЩЕНИЕ БОГА 81
НЕОКАНТИАНСТВО И НЕОГЕГЕЛЬЯНСТВО 84
Аксиология неокантианства 84
Антипозитивистская установка зрелого неокантианства 87
Позднее неокантианство: вместо отнесения к «ценности» – проявление «формы» 89
Критика Трельча – гегельянец против неокантианца 94
Риккертианство как совершенная критическая форма 98
МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИСТОРИИ 102
Прогноз об историзации метафизики 102
Значение спекулятивной историософии 106
ОБЩЕНАУЧНЫЙ КОНТЕКСТ СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ 109
Неудержимая позитивизация истории 109
Культурологизация Духа и социалицизация Культуры 113
Этнография – наука историческая 118
Гирц: выход из антропологического тупика 120
Рождение историзма от … «естественного человека» 123
Этнография как история longue durée 128
Историческая семиотика Лотмана 132
Семиология как основа монадологии 133
Семиотический анализ мифа как языка собственных имен 135
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 140
В глубинах метаистории: 140
поиск собственных оснований 140
Сogito и sensation 140
«переживание – выражение –понимание» 140
Концепт Sensation 145
Господство «человека рационального» 147
История и естествознание 149
«Легкая» борьба и трудный диалог 149
Автономия исторического сознания 152
антропология против естествознания 154
событие и эпоха 155
I век до н.э.: становление событийности 155
«человек рациональный» как историческая проблема 156
Восхождение к событию 160
Гносеологический и онтологический аспекты Sensation 160
событие как платоновская идея 162
идеализм как инфляция платоновской идеи 165
событие-бытие 167
свобода в событии 170
о «коллективных сущностях» в истории 172
о каузальности и телеологии 175
универсальная история 182
священная история как основа универсальной истории 182
значение периодизации в истории 183
дерелятивизация истории 184
«дочерние варианты» События: опыт и эксперимент 188
предыстория исторического сознания 190
эмансипация исторического сознания 192
демифологизация XVII-XVIII столетий 192
историзация сознания как процесс мифозамещения 196
историзация как материализация времени 197
детские болезни исторического сознания 199
кризис истории – кризисность эпохи 199
ловушка каузальности 200
перекосы «процессуальности» и «контекстуальности» 202
эстетика и история 208
иерархия интеллигенций 211
миф о фениксе 215
начало нового времени 217
структурирование нового времени 219
ритмика откровения и циклика жизни 219
история и темпоральность: духовное тело на скелете цифр 221
все дело в «идеях-золушках» 223
исторические понятия, имена и «идеальные типы» вебера 224
о «духе» и «стиле» Нового времени 228
Предисловие
Выпуск: N 1\2 (25\26), январь-февраль 2005 г
Философия практики и культура
 
Б.Ю. Кагарлицкий
После 1991: периферийный капитализм эпохи Реставрации
 
И крах, пережитый царской Россией, и триумф большевизма были отнюдь не случайны.
Они были подготовлены не только всей предшествовавшей русской историей, но и
всей историей миросистемы. В основе советского эксперимента лежало отчасти
рациональное, а отчасти и интуитивное понимание новой, постреволюционной, элитой
причин, приведших к крушению их предшественников. А потому, независимо от
зигзагов политического курса и эволюции самой советской системы, в ней на
протяжении примерно пятидесяти лет сохранялась единая динамика. Это была попытка
противопоставить себя миросистеме, оторваться от неё, создать вокруг себя
собственный международный порядок.
 
Глава из книги "Периферийная империя"
 
NON Fiction: «Периферийная империя» Глава XV После 1991: периферийный капитализм
эпохи Реставрации
 
В 1990-е годы российские журналисты и политики любили напоминать, что страна
богата, поскольку в её недрах находится почти вся таблица Менделеева. Однако это
богатство минеральных запасов отнюдь не было известно и тем более – доступно в
более ранние периоды отечественной истории. Эти запасы были разведаны и
разработаны именно в период советской индустриализации. Официальные российские
источники признают, что “после распада СССР на разведку новых месторождений в
нашей стране не было отправлено ни одной (!) геологической экспедиции”1. Таким
образом, даже эксплуатация природных ресурсов России, ставшая основой
постсоветской “открытой экономики” стала возможна благодаря усилиям
предшествующей эпохи.
 
Десятилетие реформ, начавшееся с распадом Советского Союза и приходом к власти
Бориса Ельцина, а завершившееся президентством Владимира Путина, оказалось
временем беспрецедентного в мирное время спада производства. Промышленное
производство и валовой внутренний продукт сократились более чем наполовину. Это
существенно превзошло потери, понесенные экономикой России в результате
потрясений Первой мировой войны и революции и даже ущерба нанесенного Второй
мировой войной2.
 
Однако это не был просто спад производства. На фоне разрушения промышленности и
падения жизненного уровня происходило перераспределение собственности и
радикальное изменение экономической структуры. К середине 1990-х годов Россия
уже радикально отличалась от Советского Союза. Внутренний рынок, подорванный
обнищанием населения и нехваткой средств у предприятий, резко сократился.
Соответственно ещё больше возросло значение внешнего рынка, на который страна
по-прежнему выходила главным образом как поставщик топлива и других видов сырья.
Стремительно вырос внешний долг, но в отличие от советского времени он
дополнился вывозом капитала, который превратился в любимый спорт новых хозяев
российских предприятий.
Скачать весь документРазмер файла
istoria.doc31.89 кб