Десятилетие Солженицина

ДЕСЯТИЛЕТИЕ СОЛЖЕНИЦИНА
1. ДВА ГОДА ПОЛУОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ - 1961-1962 гг.
 
(На подступах к Солженицыну)
В самом начале шестидесятых годов стала "пробиваться" сквозь цензурные
препоны новая литература, которая, кроме собственного значения, имела еще и
то, что она подготовила приход Солженицына, создала общественную атмосферу,
благоприятствующую Солженицыну, расшатывая торжествующие догмы и
нетерпимость.
 
Говоря об этой литературе, мы обязаны прежде всего познакомиться с
"Тарусскими страницами"71.
 
"Тарусские страницы" были изъяты, молодежь не знала о них. Почему изъяты?
Чем был опасен властям этот талантливый литературно-художественный
иллюстрированный сборник, подготовленный в Тарусе, неподалеку от Москвы?
 
Главным редактором, создателем, что называется, душой его был Константин
Георгиевич Паустовский, никому не прощавший предательства, трусости,
соглашательства. Порой издевавшийся над стукачами открыто: однажды он тихо,
но так, чтобы окружающие слышали, как бы спросил прозаика Льва Никулина:
"Каин, где Авель? Никулин, где Бабель?"
 
Паустовский не только иронизировал, гневался, издевался над подлецами; у
него была и заранее намеченная положительная программа, к осуществлению
которой он приступил при первой же возможности.
 
"Тарусские страницы" были не просто книгой с березками на суперобложке.
"Литературную Москву" запретили. "Тарусские страницы" стали контратакой
Паустовского, прорывом новой цензурной блокады.
 
Сборник был задуман осенью 58-го года в Доме творчества в Ялте, когда
Константин Паустовский понял, что бездействие - смерти подобно... Нельзя
сказать, что раньше он этого не понимал. Но тут уж допекло.
 
Эта ялтинская осень запечатлелась мне на всю жизнь. Спала жара. Запах
нагретой хвои на горе умиротворял. В Москве шли дожди, думать о ней не
хотелось. Из курортной полудремы вывел знакомый насмешливый голос
Паустовского.
 
Он дал телеграмму о приезде, мы ждали его, он вошел в Дом творчества,
оглядел красные и синие портьеры из бархата и сказал, ни к кому не
обращаясь: "Веселый дом второго разряда!"...
 
Вечером, когда узнали о предстоящем появлении прозаика Василия Смирнова,
одного из душителей "Литературной Москвы", Паустовский произнес на всю
столовую, с веселым остервенением: "Взорвать колодцы и подняться в горы!"
 
Через несколько дней радио принесло весть о запуске спутника с собакой. И
что собака не вернется - сгорит в "плотных слоях атмосферы".
 
Мы поднимались в гору. От моря. Грузный, задыхающийся Илья Сельвинский
шел перед нами, спиной вперед (так, - пояснил он, - инфарктнику легче).
Паустовский остановился, поглядел на небо, сказал: "Жалко собаку. Лучше бы
весь секретариат Союза усадили в ракету"... До вершины молчали. У Дома
сказал взмокшему Сельвин-скому: "Тогда б не пришлось тебе на склоне лет
пятиться".
Скачать весь документРазмер файла
10.doc518 кб