Психиатрический ГУЛАГ

Буковский В.
Психиатрический ГУЛАГ
 
Пожалуй, больше всего искал я документы об использовании психиатрии в
репрессивных целях, а найти их было всего труднее. Поди пойми - то ли
саботировали мои поиски бывшие аппаратчики, то ли этих документов просто
не было. Время шло, приближался момент давать показания в Конституционном
суде, и я уже начинал тихо паниковать: ведь это был "гвоздь программы",
одно из самых зловещих преступлений послесталинского периода, которое, по
меткому выражению Солженицына, было "советским вариантом газовых камер".
Для меня же эта тема была особенно важна - она была как бы моим личным
делом, за которое я отсидел свой последний срок, был изгнан из страны,
продолжал воевать на Западе и в конце концов победил. Разумеется, я далек
от мысли приписать одному себе эту победу - напротив, в том и достижение,
что в кампанию против карательной психиатрии включилось огромное
количество и психиатров, и юристов, и общественных деятелей всего мира. С
годами, невзирая на политическую конъюнктуру, она продолжала расти,
достигнув своего апогея в 1977 году, когда Всемирный конгресс психиатров в
Гонолулу осудил советские злоупотребления. Но и тогда она не иссякла, как
бывало с другими кампаниями, а оставалась постоянным фактором воздействия
на общественное мнение мира. К 1983 году советскую делегацию даже
исключили из Всемирной ассоциации психиатров, точнее, советские ушли сами,
понимая, что исключение неизбежно.
Словом, это была самая убедительная победа нашей гласности. Проблема же
заключалась в том, что, начавши эту кампанию и даже поставив на карту свою
жизнь, я, тем не менее, до конца не знал, прав ли был в своих догадках. То
есть, конечно же, те материалы о шести посаженных в психушки
политзаключенных, которые я передал на Запад в 1970 году, были подлинные,
и сомнения в психическом здоровье этих людей не возникало. Но вот
случайное ли это совпадение, самоуправство ли местных властей, местного
КГБ или сознательная политика режима - я знать не мог. Существовали лишь
догадки, некоторые косвенные данные, на то указывающие. Так, мы знали, что
первая волна "психиатрических" репрессий возникла еще при Хрущёве, вскоре
после его заявления в 1959 году о том, что в СССР нет политзаключенных, а
есть только психически больные люди, Знали опять же чисто эмпирически: я
сам попал в психушку в 1963 году и был тому свидетель.
Затем, после снятия Хрущёва, волна спала на какое-то время и опять
возникла в конце 19б8 - начале 1969 годов. Во всяком случае, целый ряд
наших друзей попал в психушки в этот период.
Более того, легко было вычислить причину, по которой эти "волны"
возникали: с одной стороны, рост недовольства, протестов, с другой -
нежелание увеличивать видимые репрессии, нести "внешние издержки в периоды
детанта. Словом, все было логично, все совпадало, но - оставалось лишь
догадкой. Версия о том, что политбюро, не разбираясь в психиатрии, просто
"верило врачам", оставалась неопровергнутой. И что мне было делать, если
документов не найдется? Их и вообще могло не существовать, так же, как и
документов об "окончательном решении" еврейского вопроса не было найдено в
архивах Третьего Рейха.
Однако то, что я нашел в конце концов, превзошло мои ожидания. Для начала,
не все было просто с нашим делом 19б7 года. 27 января, т.е. буквально на
следующий день после завершения наших арестов, тогдашний глава КГБ
Семичастный и генеральный прокурор Руденко докладывали политбюро о том,
что они предлагают с нами делать.
Скачать весь документРазмер файла
gulag.doc234.5 кб