Война и мир

Война и мир
 
Григорий Дубовис
 
 
 
А по, а позадi Сагайдачний,
А по, а позадi Сагайдачний,
Що промiняв жiнку
На тютюн та люльку, необачний.
Гей, долиною, гей, широкою, необачний.
Исторический источник
 
В позапрошлом очерке читателю был обещан поход на берега
Северского Донца, но воз нашего повествования доныне не там.
Дело в том, что особой осторожности требует подход к этой
речной магистрали, соединяющей Днепр и Дон. Ведь лучшей линии
фронта для национальных историков не придумать: река настолько
узкая, что беспрепятственно долетают с одного берега на другой
нелицеприятные обвинения в украинском сепаратизме и
великорусском имперском шовинизме. И те и другие обвинения
совершенно справедливы, ибо сообразны национальной идеологии.
Что же касается самих идеологий, то при громадных внешних
различиях построены они по одному и тому же принципу: «знай
наших». В свою очередь, этот принцип вполне согласуется с
уставом ООН и заставляет почтенную организацию грациозно
лавировать посадочным местом между двумя стульями: правом
наций на самоопределение и принципом территориальной целостности государств.
Что же касается национальных историй, не без суеты обслуживающих эти самые идеологии, то в огромном множестве событий прошлого всегда можно найти те, что
подтверждают заранее принятую концепцию: даже Романа Шухевича
можно представить Эразмом Роттердамским, а массовому
истреблению крестьян в процессе «коллективизации» придать
национальную подоплеку.
Вполне сообразно идеологии строит систему «доказательств»
классик великорусского шовинизма - Андрей Дикий (Андрей
Иванович Занкевич, 1893-1977). Теорию, обосновывающую
тяготение днепровских казаков к Русскому царству, этот
работавший в США русский историк украинского происхождения
начинает издалека: «Совершенно определенные данные в контакте
Косинского (см. «НД» № 8, 2008 г.) с Москвой,
свидетельствующие о симпатиях Украины-Руси к Москве,
существуют и опровергнуть их невозможно».
* * *
Слово «невозможно» в истории означает вызов. Поэтому придется
нам на время оставить мечту о Донце и поднять перчатку. В
качестве первого доказательства историк приводит (без ссылки
на источник) слова из грамоты царя Федора Иоанновича: «Гетману
Хриштопу Косинскому велено быть на Донце». Апологет казачества
академик Д. И. Яворницкий (1855-1940) со ссылкой на
сомнительный источник[2] формулирует слова грамоты иначе:
«Марта 30 дня 1593 г. велено было донцам промышлять вместе с
низовыми козаками и их вождем Криштофом Косинским на реке
Донце против крымских татар».
Только кажется, что разночтение дает повод к полемике, ибо
повеление монарха в то героическое время игнорировалось и
донскими, и запорожскими казаками - не для того уходили они во
фронтир - на территорию, свободную от действия законов государства.
Второе и четвертое доказательства Андрея Дикого являются неоспоримыми свидетельствами получения запорожцами денег и сукна из Москвы. Здесь разночтений нет, но накопленный с древнейших времен опыт говорит, что получение
платы еще не означает любви.
Самое серьезное доказательство - третье. Это ссылка на дневник
Эриха Ляссоты (см. «НД» № 8, 2008 г.)[3]: «В своем сообщении
Ласота сообщает, что русский царь считал казаков "своими
подданными" и дал им разрешение вступить на службу к
австрийскому императору для борьбы с турками».
Исходя из сказанного о фронтире, перед нами веское
свидетельство профессионального лукавства русского дипломата,
который быстро определил уровень осведомленности коллеги и
цинично этим воспользовался. Если бы речь шла о человеке
другой профессии, то можно было бы говорить о коварстве
москалей, но дипломаты любого государства - страшные хитрецы.
Скачать весь документРазмер файла
sagaydak.doc154.56 кб