Государство и революция

Государство и революция
 
Григорий Дубовис
 
На суды, если они организованы действительно на принципе
советских учреждений, ложится другая, еще более важная задача.
Это - задача обеспечить строжайшее проведение дисциплины и
самодисциплины трудящихся.
В. И. Ленин
 
«Ночь легла на пустыню, а с нею пришло и время духов. По заставам
не смыкавшие глаз рыцари рассказывали тогда друг
другу, что ночами являются в Диком Поле призраки тех,
кто погиб или умер без покаяния напрасной смертью, и кружатся
вереницами, в чем не помеха им ни крест, ни храм господень».
Эти строки взяты из романа Генрика Сенкевича «Огнем и мечом» -
предзакатной вершины польского романтизма. В недрах этого
направления искусства и философии родилась украинская
национальная идея. Об этом нам еще не раз случится вести
разговор, а сейчас сосредоточим внимание на последних строках романа.
 
«После кончины князя Вишневецкого, не выдержавшего трудов
бранной жизни, когда лубенская его держава была отторгнута
от Речи Посполитой, Богун завладел большей частью этих земель.
Говорили, что под конец он и Хмельницкого над собой признавать
отказался. Сам Хмельницкий, сломленный, проклинаемый собственным
народом, искал покровительства на стороне, гордый же Богун
отказывался ото всякой опеки и готов был саблей защищать свою
казацкую вольность.
Говорили также, что улыбка никогда не показывалась на
лице этого необыкновенного человека. Жил он не в Лубнах,
а в деревушке, которую отстроил на пепелище и которая
называлась Разлоги. Там как будто и умер.
Пустела Речь Посполитая, пустела и Украина. Волки выли
на развалинах городов; цветущий некогда край превратился
в гигантскую гробницу. Ненависть вросла в сердца и отравила
кровь народов­побратимов, и долгое время ни из одних уст
нельзя было услышать слов: "Слава в вышних Богу, и на
земле мир, в человекахблаговоление"».
 
Как далек романтизм от реальной жизни. Трудами бранной жизни
называет романтик вызванные дизентерией проблемы, погубившие
князя-трезвенника Иеремию Вишневецкого (см. «НД» № 14). Более
того, он предполагает, что мог стать казацкий полковник[1]
наследником «лубенской державы» с 230 тыс. крепостных,
согласившихся за здорово живешь сменить одно ярмо на другое.
* * *
В двух последних очерках мы решительно восстали против
наметившихся в нашей национальной истории попыток
причислить к светлому лику украинской элиты[2] магнатов
Речи Посполитой - польских и литовских князей.
 
Поверьте, ни одного документа, в котором магнаты идентифицировали
себя украинцами, нет на свете, и если вашему
покорному слуге такой документ представят, он, ваш покорный
слуга, готов сам стать национальным историком. Нет таких документов,
и слава богу. Указ Петра Великого от 1710 г. запрещал попрекать
казаков причастностью к Мазепе. Сегодня слово «Мазепа» звучит
гордо, как «человек». Но видно кому-то мало компрометации
украинского народа причастностью к образу любострастного,
алчного и безжалостного негодяя. С легкой руки грантодателей
украинцы теперь должны страдать еще и от
комплекса вины за этническую причастность к магнатам, которые
не только приказывали сажать на кол повстанцев, но и велели
буравом высверливать глаза православным священникам.
Мы уже задавались вопросом: почему же тогда не отнести к
украинской элите короля Речи Посполитой Михаила Корибута Вишневецкого
(1640-1673), продолжавшего политику своего отца? Может быть,
из-за внешнего сходства с персонажем мультфильма «
Бременские музыканты»? Хотя, впрочем, Михаил не способен был стать отцом ни дочери-меломанки, ни сына.
 
Скачать весь документРазмер файла
ukr.doc179.66 кб