Казаки и церковь

Двери в неведомое
 
Григорий Дубовис
 
Как-то раз мой слуга усердно восхвалял пред козаками величие и
чудеса города Венеции, и его жадно слушали. Наговорившись
вдоволь о положении, фабриках и богатствах города и описавши
обширность его, рассказчик прибавил, что улицы в городе так
широки, что самим горожанам случается заблудиться в них.
- Ну, нет! - возразил один козак.- Этим ты не хвались с своей
Венецией. Я тебе скажу, что то же самое со мною бывает в этой
тесной хате: когда посижу немного за этим столом, то уже не
попаду в двери, чтобы вернуться домой.
Альберто Вимина[1]
 
В предыдущих очерках (см. «НД» № 14) шел разговор о культурной
антропологии, или «микроистории» - исследованиях, раскрывающих
внутренний мир человека прошлого. К этой области знания можно
отнести монографии «Гетьман Iван Мазепа та його доба» А. П.
Оглоблина и «Иван Мазепа» Т. Г. Яковлевой-Таировой[2]. Оба
автора доказывают, что Мазепа «цілковито віддавав себе
українській державній справі», но Татьяна Геннадьевна в
дополнение к «змаганням» предтечи добавила немало сенсационных
открытий. Одно из них доказывает мздоимство Петра Великого:
«Посылая Скоропадского, Мазепа прибегнул к давно испытанному
им в общении с российскими чиновниками средству - взяткам.
Согласно сохранившемуся списку, гетману пришлось серьезно
раскошелиться: Петру - "подарок" в 2 тысячи дукатов, Меншикову
- 1 тысячу и шесть больших серебряных бутылей, Головкину - 1
тысячу дукатов, Шереметеву - 500 и серебряные столовые
приборы, Шафирову - 500 дукатов, Долгорукому - 600 и секретарю
Посольского приказа Степанову - 100 дукатов».
 
К области культурной антропологии смело можно
отнести также исторические изыскания Александра Сергеевича
Пушкина, поражающие своей глубиной и объемом тех, кто впервые
сталкивается с ними. В статье «Опровержение на критики» он
дает ответ оппонентам, недовольным, что Мазепа в «Полтаве» не
похож на образ, созданный Байроном: «Обременять вымышленными
ужасами исторические характеры - и не мудрено, и не
великодушно. Клевета и в поэмах всегда казалась мне
непохвальною. Но в описании Мазепы, пропустить столь
разительную историческую черту, было еще непростительнее.
Однако ж какой отвратительный предмет! ни одного доброго,
благосклонного чувства! ни одной утешительной черты! Соблазн,
вражда, измена, лукавство, малодушие, свирепость...
[Д.<ельвиг> дивился как я мог заняться таковым предметом]».
Александр Сергеевич был неправ.
 
Микроисторики убедительно
доказывают, что старенький гетман не оставил юную возлюбленную
обесчещенной, но выдал замуж за подчиненного, а отцу любимой -
Ивану Васильевичу Кочубею (1640-1708) - дал возможность перед
казнью послужить родной Украине и рассказать под повторными,
уже самим Мазепой назначенными пытками, где спрятаны немалые
деньги. Даже упуская из вида это обстоятельство, Т. Г.
Яковлева­Таирова доказывает умилительную доброту гетмана: «Из
доставшихся войсковой казне имений Кочубея он передал подворье
и землю в Киеве Густинскому монастырю "на помин души
небожчика" Кочубея». Нужно учесть, что гетман свою казну и
войсковую не различал, а монастырские земли отходили матушке
Ивана Степановича, чья обитель и без того была богатейшим
землевладением Русского царства.
Равняясь на Ивана Мазепу, нынешний Кабмин принял 02.04.2008 г.
судьбоносное решение потратить деньги налогоплательщиков на
ознаменование 300-летия военно-политического (почему не
военно-патриотического?) выступления гетмана Мазепы и
подписания (?) украинско­шведского союза. Идущая в ногу со
временем харьковская газета «Главное» провела голосование по
выборам И. С. Мазепы в «Звезды Слобожанщины». Остановка за
малым - «озвездительной» рок­оперой «Jan Mazepa Kol&#281;dy&#324;ski -
Superstar». Неясно только, какому историческому персонажу из
соображений симметрии будет отведена роль Иуды?
* * *
Скачать весь документРазмер файла
kazaki.doc178.29 кб