Орбиты истории: Мазепа и Карл

1. Орбиты истории: Мазепа и Карл
Григорий Дубовис
 
 
Одержим великою боязнию и в словах
кающегося того своего начинания.
Из письмо Филиппа Орлика к митрополиту Стефану Яворскому
 
Лозунг «Сталин сегодня - Ленин вчера» устарел. Сегодня
воодушевляет нас другое откровение: «Ющенко сегодня - Мазепа
позавчера». Так, и только так!!! Только самую чуточку еще и
эдак… Страшно подумать, но раньше романтический образ Мазепы
пребывал в совершеннейшем ничтожестве, а любимый наш гарант и
вовсе не имел образа - не считать же таковым предвыборную
фотографию бойца Советской армии или секретное фото отличника
ВПШ. Хуже того, вдохновенное слово «Мазепа» было бранным.
Коварный Петр I пустился на великую хитрость: запретил
дразниться словом «Мазепа», а ведь ничего нет на свете слаще
запретного плода.
 
Многочисленные попытки национальной канонизации Мазепы до полной
победы демократии успеха не имели. Знаменитая «История Русов»
являет в этом вопросе двурушническую позицию.
Эта книга возникла как благородной протест малороссийской шляхты
против попыток Александра I отменить крепостное право и лишить
дворян последней копейки.
Но как тихо звучит в «Истории Русов» протест-предупреждение.
Легче Ванских струй. Словно ветерок над ставком, где пьет чай
незабвенный Иван Никифорович, пока глупая баба вывешивает
проветриваться ружье.
Честь и хвала анонимному автору «Истории Русов» за собранные
воедино призывы, пасквили и памфлеты Выговского, Немирича и
Мазепы, но нельзя простить анониму откровенной клеветы:
«Предание народное, взятое от приближенных с Мазепою особ,
повествует, что в недавнем от того времени был Мазепа на одном
пиру с Государем у Князя Меншикова, и за противоречие в
разговорах ударил Государь Мазепу по щеке, и хотя за то скоро
и помирился с ним, но Мазепа, скрыв наружно злобу, запечатлел
ее в сердце своем».
Даже такой свидомый историк, как Н. И. Костомаров, вступивший
в связь с Клио самым нетрадиционным способом, и тот оказался
весьма посредственным мазеповедом. С одной стороны, он ловко
приписал гетману чаяния кирилло-мефодиевцев, но с другой
стороны, обозвал гетмана не только изменником, но еще и ляхом:
«Мазепа, по воспитанию и нравственным понятиям, действительно
был поляк до костей...».
* * *
Крестьянское упорство, с которым Виктор Андреевич Ющенко
славит сделавшего западный выбор гетмана, призывает нас снять
перед ними обоими шляпу. Увы, сейчас этот головной убор не в
чести, в отличие от галстука, но мы ведь можем отвесить земной
поклон. Хвалебные оды Мазепе - лучшая характеристика истинной,
подлинно ющенковской демократии. Возьмем, к примеру,
Австро-Венгрию. Куда более демократичная, чем Россия, она
сделала для Украины два великих дела. Спасла за жалких 700
тыс. $ Виктора Андреевича Ющенко от лошадиных доз диоксина и
предоставила приют оцененному в 50 гривень Михаилу Сергеевичу Грушевскому.
 
Казалось бы, на гостеприимной австро-венгерской земле мог Михаил Сергеевич, не таясь,
воздать должное обожаемому гетману. Тем более что вступила в
1882 г. Австро-Венгрия во враждебный России военный блок. Но
не будем забывать, что империя Габсбургов не была абсолютно
демократическим государством. Это наложило тяжкий отпечаток на
творчество Грушевского, придало его панегирикам оттенок
половинчатости. Конечно же, это не могло ускользнуть от
орлиного взора Олеся Бузины. Его приговор был суров: «Тут
процарапывал свои кладбищенские летописи бородатый тролль Грушевский».
Поделом! Если уж претендовал Грушевский на звание идеолога, то
не должен был писать во Львове-Лемберге глупости: «Времена
Самойловича и Мазепы вместе заняли почти сорок лет времени -
многоважного времени, когда решалась судьба свободного строя,
заведенного великим восстанием 1648-1649 гг. Собственно, на
руинах недостроенного свободного строя строили новую неволю
украинского народа, съевшую затем все остатки и начала этого
свободного строя. А шло сие двумя дорогами - присвоением
земель и порабощением люда».
Если вдуматься, то Грушевский возлагает на Самойловича и
Мазепу вину за нрав и права XVII в., за отход этого почтенного
столетия от эсеровской программы. А разве сам Богдан
Хмельницкий не стал богатейшим латифундистом? Разве не сажал
он на колья крестьян, отказывавшихся обрабатывать панскую
землю? Нет, нельзя было в монархической Австро-Венгрии должным
образом оценить истинного демократа Мазепу.
Скачать весь документРазмер файла
orbita 1.doc692.73 кб