«ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА»

«ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА»
 
ГРАЖДАНСКАЯ ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА
 
1
 
СВОБОДНАЯ МЫСЛЬ
или
ПРИКЛЮЧЕНИЯ УМА
(Мотивация проекта)
 
Мы пленники общей и тёмной судьбы
Меж вихрей вселенской метели,
И наши герои – всего лишь рабы
У мифа, идеи и цели.
(И. Губерман)
  1. Общественная мысль и Власть.
  2. Общественная мысль и Гражданское общество.
  3. Смысл проекта.
 
  1. Общественная мысль и Власть.
Когда вдруг рухнули святыни
И обнажилось их уродство
Душа скитается в пустыне
Изнемогая от сиротства.
(И. Губерман)
Не бывает мыслей неправильных.
Мысли бывают свободные или несвободные.
Свободные мысли несут свет истины. Несвободные – тьму заблуждений.
Свободные мысли могут оказаться ошибочными. Но и тогда они служат истине, обозначая область, где её нет. Заблудившийся в свободном поиске ум, в конце концов, находит правильный путь, если повинуется естественным законам саморазвития и, если движение его бескорыстно.
 
Мысль плохо переносит близость к власти. Неважно, какой – власти денег, славы или власти должности. Не то, чтобы богатый или властный человек вовсе был неспособен свободно мыслить. Напротив, нередко именно деньги или высокий чин делают его объективно независимым от мнения дураков и невежд, освобождают ум от «прозаических» поисков корма для бренной плоти, от лакейски некритического восприятия авторитетов, обеспечивают доступом к разнообразным источникам информации. Да вот беда, пока человек заработает достаточно денег или дослужится до внушительных административных высот, у него, нередко, угасает самая потребность в постижении Истины. Либо он начинает выдавать за Истину мотивы своего поведения, обеспечившие ему такой «успех».
 
Отечественная общественная мысль (мышление об обществе и его проблемах) издавна скомпрометирована близостью с безграничной властью чиновника. Чиновника необыкновенно бессовестного, глупого, злобного и жадного. Это даже не «близость», а какая-то окаянная впаянность, поглощённость, рабская зависимость от бюрократических духовных выделений. От господствующей идеологии, не терпящей малейшего несогласия. От властных уголовных инстинктов грабить и мучить свой народ. От абсолютной подлости, без которой у нас до сих пор нельзя ни прийти к власти, ни удержать её в руках. Наши профессиональные мыслители об обществе всегда находились на государевой службе. Поэтому и мысли их таковы, какими им следует быть по воле Государя. Свободные мыслители – не находящиеся на содержании у власти и не занятые её апологией, у нас редкость. Исторически отечественные средства массовой информации либо принадлежали государству, либо жёстко управлялись чиновниками через цензуру. Поэтому редкие фрондирующие одиночки если и оставили какой-то след в истории нашей духовной культуры, то выглядят на общем фоне массы державных холуёв, либо экзотическими полоумными (вроде П. Чаадаева или В. Новодворской), либо – назидательными примерами того, как нелепо и опасно противоречить мнению власти (декабристы, А. Герцен, Т. Шевченко, А. Сахаров, В. Стус…).
Оппозиционная общественная мысль никогда сколько-нибудь серьёзно не влияла на мнение нашего общества. Она просто не доходила до него, не задевала его рассудка. И дело даже не в том, что простодушным профанам «из народа» был непонятен «высокий штиль», на котором высказывались образованные умники. Народ прекрасно обходился без МЫСЛИ О СЕБЕ. Ему её заменяла рефлекторная мудрость животного самосохранения от подлости власти. В результате отечественная история представляет собой эпическое соревнование власти и подданных в насилии, лжи, предательстве и воровстве. Ощущая себя лишними в этой олимпиаде и не найдя себе места в судейской бригаде, общественные мыслители отчаивались найти прямой путь к общественному сознанию. Потеряв надежду быть востребованными властью или демосом, одни из них воплощали свои умозрительные проекты социальных реформ в конспиративных террористических авантюрах, другие – проповедовали европейский либерализм с университетских кафедр, третьи по вечерам пикантно скандалили в великосветских салонах против того, чему верой и правдой служили днём.
 
В 1917 году власть случайно очутилась в руках кровожадных параноиков больных социальной инженерией. Она досталась им без борьбы. Прежние владыки настолько выродились и обессилели, что сами выронили вожжи на одном из крутых поворотов истории, не справившись с управлением гигантской страной. И нужно было лишь не полениться подобрать их из грязи. Унаследованный от монархии аппарат принуждения обеспечил экс-мыслителей самым коротким путём к душами соотечественников. Веру в коммунистическую утопию новые самодержцы насаждали враньём, смертью и голодом.
В империи коммунистов общественная мысль воплощалась главным образом в верноподданнических доносах в КГБ, безобидных кухонных шёпотах, туманных бардовских иносказаниях и идеологическом шаманстве косноязыких апостолов социализма, цитировавших как можно ближе к тексту непогрешимых пророков марксизма-ленинизма. Диссидентские откровения самиздата и единичные всплески умного интеллигентского отчаяния, минуя мозги соотечественников, моментально гасли за колючей проволокой лагерей и в психушках.
К 80-м годам верные ленинцы, наконец, построили коммунизм для себя и своих отдельно взятых семей. Но, сравнив его с зарубежным капитализмом, разочаровались в своём детище и решили сделать ему евроремонт. За 70 лет советского деспотизма власть полностью утратила всякую способность к мышлению. Это её и сгубило. Пяти лет хватило «внучатам Ильича», чтобы сдуру развалить страну, которая могла бы ещё лет сто мирно гнить во славу её руководства.
 
В 90-е годы ХХ века на руинах СССР выросли «независимые» национальные государства. Воцарившиеся в них бывшие архитекторы и прорабы перестройки лихо рванули в светлое капиталистическое будущее. Опять не подумав и с тем же обречённым фанатизмом, с каким вчера строили коммунизм. В результате вместо одного громадного, тупого, лживого и агрессивного государства возникло 15, по сути, точно таких же, но меньшего калибра. В них по-прежнему нет зрелой общественной мысли. Власть привычно творит со своими подданными всё, что ей заблагорассудится, а народонаселение рефлекторно уворачивается от её непредсказуемых «забот» и «щедрот».
 
И по сей день относительно устройства, состояния и эволюции нашего общественного организма у нас существует, главным образом, безальтернативное мнение служилых хлопов, апологизирующих интересы правящей бюрократии. Ему противостоит глухой рефлекс упрямого противоречия – иррациональный и дикий, живущий в дремучих мозгах непросвещённых соотечественников, основанный на инстинктивном недоверии ко всякой власти. Власти, как таковой, независимо от её содержания и направленности. Этот анархический импульс на революционных разломах эпох объединяет недовольные властью массы в агрессивные гигантские стада. В прошлом им иногда удавалось уничтожить ненавистную государственность…, чтобы через непродолжительное время воссоздать её прежнюю паразитическую модель, хотя и в несколько ином обличье.
Скачать весь документРазмер файла
glavnaya.doc50.5 кб